?

Log in

No account? Create an account

Эмпатия

   Там не слышно плача, криков. Это люди которые уже приняли свою участь, и многие даже смирились. Смотреть на их спокойствие и равнодушие стороннему человеку страшно. Лишь изредка слышны тихие стоны боли...

    Кто-то не верит, считает выдумкой, а кто-то сам разделяет это чувство. Однако, эмпатия (с лат. em-patio — "вчувствование") — это термин психологии, введенный ещё в начале XX в. для обозначения особой чувствительности, способности индивида представить себя на месте другого человека, прочувствовать его эмоциональное и даже физическое состояние. А позже он подтвердился и научно: "Активность мозга, отражающую состояние и действия других существ, часто описывают как активность зеркальных нейронов. Эти нейроны были впервые зарегистрированы в начале 1990-х годов во фронтальной коре обезьян итальянскими учеными Риццолатти, Галлезе и их коллегами из Пармского университета. Зеркальные нейроны также участвуют в нейрофизиологических механизмах эмпатии."

Я не могу сказать, что это очень ценный дар, ведь, в своё время, мне ставили его как диагноз. К сожалению, это бремя, которое дано выдержать не каждому, способность, которой обладали многие талантливые, одарённые всесторонне люди, но, к сожалению, с ним не справились. Многие судьбы закончились самоубийством или в худшем случае психбольницей.

Эмпатия - это также боль, которую ты в миг зеркально проецируешь на себя, видя рану на руке друга. Причем болит именно тоже самое место, ни выше, ни ниже. Болят глаза при виде лопнувших у кого-то сосудов. Но больше всего болит душа за страдающего, истязающего себя передрягами близкого человека..

  Я ни разу не ошиблась, предугадывая пол будущего ребенка, дважды сообщала нынешним мамочкам о том, что они беременны, еще когда они сами не знали об этом. Но страшнее всего, что как рядом с человеком присутствует аура жизни, также молотом в воздухе над ними висит аура смерти. Я предсказывала смерть, сроком, в среднем, за месяц, четыре раза...

    Я не боялась, когда мне все на перебой твердили, что моё состояние плачевно, и, если так пойдет и дальше, то мой конец близок. Я еле ходила, но я не боялась: её рядом со мной не было. Пройдя под руку с умирающим человеком все комнаты и переходы онкоинститута, я наизусть выучила это чувство, ощущение этого тумана, который парил над каждым из больных. В полное противопоставление этому нежному, мягкому, молочному запаху новой зарождающейся жизни, смерть несет с собой холодную, сырую, промозглую дымку с нотками плесени. И чувствую я её скорей
не обонянием, а душой или тем самым шестым чувством, которое меня ещё ни разу не обманывало.

    Смерть однажды забрала так недолго светившее для меня солнце. Оно погасло, и не осталось больше ничего. Нет света - нет жизни. Я быстро устала передвигаться на ощупь в кромешной тьме. Спустя два года, я не думала что что-то или кто-то, способно пробудить меня к жизни. Обычно такой срок становится уже приговором. Но я все таки проснулась!

   Лучик света, не угасай! Я чувствую твою боль, твои страданья и метания души. Неопределённость. Потерянность. Ты в голом поле, на котором не протоптано ни одной тропинки.

   Прости, дружочек. Но моя боль ещё сильней. Она тебе ещё предстоит, я чувствую это. Холодное, гнетущее, ужасное предчувствие сильных терзаний души совсем недавно ставшего близким мне человека.

  Ты ходишь по краю, детка. И я боюсь, что ещё один толчок и ты сорвёшься. Тихо, в одиночку, чтобы никто не видел твоей слабости, ты прыгнешь в пропасть. Все видят тебя сильной, хотят быть рядом с тобой, чтобы самим отчасти почерпнуть от тебя частицу этой энергии. Они впитывают последнее, что рисует на тебе каменную маску. Ты лишь убеждаешь себя, что ты иногда подпускаешь к сердцу лучших друзей. Нет-нет, лишь на расстояние вытянутой руки, жаль, что этого хватает чтобы ранить.

  Дружочек, мне не нужно, чтобы ты всегда была жизнерадостна и смешила и развлекала всю округу, я люблю тебя даже в печали. Мне просто нужно быть рядом с тобой, жить тобой, дышать тобой, как я живу душами единиц своих близких. По другому не получается - в этом и диагноз.

   И вот мы прощаемся, и я чувствую рядом с тобой этот холодный ветерок, навевающий сырость. С каждым твоим движением, ловлю этот мимолётный черный запах, который усилился за последние дни. запах грядущих страданий... Ощущение что смерть кого-то тебе очень близкого рядом, друга, знакомого или родственника, не знаю. но чувствую...

   Прости, малыш. Я рядом, знай.


Послушай, ангел, не спеши,
Поспи в безоблачной тиши.
Страданья в ней не так жестоки,
А дальше делать что решим.

Ты только, ангел мой, дыши!
На век ещё не засыпай.
Спокойно, милый, не спеши.
Ты рано путь направил в рай.

Обжег ты крылья, подожди.
Подует ветром шумным осень,
Слезами смоют боль дожди,
Деревья, плача, листья сбросят,

А после осени зима
Засеребрит тропинки лета,
И ты услышишь будто где-то
Тот хриплый голос и слова.

Ты вспомнишь ночи во дворе,
Там дым погасшей сигареты.
И крик пронзится в январе:
"Мне очень больно, солнце, где ты?"

Но крик погаснет в темноте.
Он был лишь возгласом души.
Мир стал совсем уже ни тем.
Дружок, проснуться поспеши.

Ты выдержишь, мой ангел,
Я помню, точно это знаю,
Ты сам, стихиям вопреки,
Держал плечами своды рая.

Расправишь крылья, полетишь
Навстречу к солнцу, выше к свету.
Ты ангел навсегда моей души,
Пусть далеко, всегда узнаю где ты!

Люблю тебя, ты просто знай.
Ты вырви нож, боль отпусти,
Скажи обидам всем: прощай...
 Мой ангел, а сейчас поспи.


Я рядом, знай...
Ночь и тихое дыханье… ветер утерянных снов. Моё сомненье, твоё лишь покаяние, и нету больше слов. Кажется, вдаль будто улетела часть жизни, что томила душу… наверно жаль.

Пусть тяжесть гнула спину и не давала улететь. Зато сейчас душа готова. Чуть воспарив, всё мечется, и снова накидывают сеть. Тревоги, боязни криков, шёпотов, да всяких звуков. И я не слышу слова. Боюсь услышать! Но хочу. Оно мне нужно, чтобы полететь, чтоб только знать, всё не пустое. Но трудно так сказать. Наверно я уже готова. Это тебе решать.

Моё сомнение. Пусть неоправданно, бессмысленно, а может нет. И ветер снова мне кинул в нос тот запах сигарет, и всё сначала. Ты помнишь, как я тебя не замечала?  Ты рядом был и не был. Всё плыло как в немом кино. Ночные улицы и зачарованное небо звёзд. Подумать только, что будет всё всерьёз… Немыслимо! Так из тумана вдруг выходит истина.

Лишь для тебя. Хотя, ты будто в сладком сне. Тебе ведь хорошо? Поспи малыш. Свою игрушку ты нашел в той красочной реке. Под сенью крыш ты так давно искал, таких там нет. Нырни, прям с головой, в тот теплый бред и спи, пока есть время. Она уйдёт, а с ней и сон. Такой у жизни сей закон. Ну что ты? Не грусти, не плачь. Прости, мой мальчик.

А для меня нет истины, она мне не видна. И кажется, что я ещё мертва. Ты оживи во сне меня. Ты просто полюби…мне хватит дня. Спи, спи…

Сокровища жизни

 

   Умение слушать собеседника - уникальное и, к сожалению, встречающееся столь же редко, как достойные антикварные вещицы с историей, качество. Дело в том, что людям необходима какая-либо оценка их субъективных мнений и ситуаций, которые в их уме с течением времени обрисовываются всё более и более сочными красками, переживаний из-за поводов, порой не стоящих даже внимания, а также ситуаций, людьми недооцениваемых, но впоследствии способных нести значительные последствия. Не всегда необходимы слова, зачастую достаточно одной мимики, жестов и даже изменения положения в пространстве, чтобы дать понять своё отношение к сказанному.

      Этому вокруг имеется множество подтверждений. Изучая биографию личности, к которой испытываю глубочайшее уважение и интерес, я встретилась с наглядным примером потребности человека в хорошем слушателе, игнорирование которой могло бы привести к кардинальному изменению истории целой страны, а там как знать.

      В самом разгаре Гражданской войны в США пожилой житель штата Иллинойс получил письмо, которого никак не ожидал. Его автором был давнишний друг адресата, бывший некогда его соседом в Спрингфилде, а на тот момент являющийся президентом страны. Они не общались уже много лет, и вот теперь  Авраам Линкольн собственной персоной просил старика как можно скорее приехать в Вашингтон для обсуждения кое-каких проблем. После прибытия старого знакомого в Белый дом, Линкольн беседовал с ним в течение нескольких часов. Он рассказал о своём намерении принять декларацию прав и свобод граждан, о своих сомнениях, об укорах в сторону его личности, сыплющихся со стороны народа и прессы. Однако, "беседа" являлась абсолютным монологом президента. Высказавшись, он пожал руку до сих пор молчащему другу, пожелал ему доброй ночи и отправил обратно в Иллинойс, так и не поинтересовавшись его мнением. Позднее президент расценил эту встречу как самую плодотворную в его жизни. Она помогла ему внести ясности в собственные мысли, подарила молчаливое понимание и сочувствие, принявшие в свои теплые объятия излияние его души. Именно этого каждый из нас ищет, столкнувшись с неприятностями или неся в себе гнетущую обиду.                                                                                                                                                                                                  

 

     Умение слышать же расценивается на сегодня как сокровище, не имеющее эквивалента. Слышать - значит переживать жизнь говорящего, чувствовать его эмоции, всеми силами пытаться понять позицию и мысли того, кто оказал тебе честь быть удостоенным доверия. Совет не мимоходом слушающего, а слышащего - вот наиценнейшая награда за откровение и неоценимая помощь в разрешение проблем.

 

   Но существует третий существенный элемент этой стихии, тот, который столь редок, что мечтать о встрече с ним не осмеливается даже самый везучий. Был в моей жизни человек умеющий и желающий понять, помочь, поддержать, и, видимо, за искренность мирозданием одарённый способностью чувствовать недоговоренность, душащую силу наполняющих близких ему людей проблем. Он ощущал даже малейший дискомфорт души и добивался её откровения, даря тем самым вновь способность дышать, а главное освобождение, которое может годами и даже десятилетиями быть самым желанным на свете. Этот человек исчез из моей жизни, и только теперь я особенно ясно понимаю уникальность этого свойства и, к сожалению, чувствую в нём острую необходимость.

   

 

Седые небеса

 

      Сонные усталые улицы. Люди бредут по городу, опустив глаза, уткнувшись носами в высокие воротники и загородившись от всего мира объёмными пушистыми капюшонами.

       А за окном снег хлопьями. Люди ещё с самого светлого праздника весны ждут потепления, и то и дело проносятся мимо печальные восклицания.

      Небо затянуто тучами, и грустно от этого всем обитателям хмурой поднебесной. Лишь только когда вдруг сквозь пелену небес прорывается робкий луч весеннего солнца, где-то рождается столь же робкая улыбка.

  

Сущность

     

    Я уверена в том, что истинная сущность человека неизменна. Её элементы не возможно растерять с течением времени, невозможно так же и стереть бесследно то, что возможно ты сам в этой сущности ненавидишь. Время лишь уносит или преображает, то мимолётное, мгновенное в рамках вселенной, то, что накладывается на эту первооснову. Но сущность человека окружающим тяжело разглядеть, а порой даже невозможно. Для них картину человека, существующего в приближенном к ним кусочке мира, составляют как раз те мимолётные эмоции, брошенные вскользь мысли, сегодняшние цели, которые будут осуществлены или отброшены когда-то. 

     Себе я чётко дала ответ: Я не жалею ни о чём. Пока я живу, жив мой разум, есть та первооснова, являющаяся моей сущностью, на которую я могу опираться делая первые шаги на новом пути, на новой дороге. И я верна этой себе, я чувствую себя такую, какой являюсь в действительности. Хочу заметить, что научилась я ощущать тот светящийся тяжёлый шар где-то внутри меня не так-то давно.

Течение времени

 

Мне до безумия тяжело смириться с тем, что уже 2011 год. Всё, что является вторым десятилетием двадцать первого века, всегда казалось чем-то фантастическим, далёким как глубины космоса и очень, очень, очень недостижимым. И знаете что, ничего в моих ощущениях не изменилось, даже когда настал 2010. Какой-то неугомонный служащий небесной канцелярии, обязанный поддерживать относительный порядок в жизни не совсем безнадёжных homo sapiens, запрограммировал мой мозг автоматически ставить в дате 2011. Но стоит моему человеческому существу хотя бы капельку задуматься, как всё: мгновенный и всеобъемлющий коллапс мозга и полная дезориентация в пространстве.

      Пролетел прошлый год со скоростью одной знакомой мне таксы, убегающей прятаться под кровать со сворованным оладушком в зубах . А осознание собственной бесстыжести и неминуемой встречи мохнатой попы с тапком, подкреплённое страстным желанием успеть-таки овладеть плодом искушения до роковой встречи, придают ей такую скорость, что коротенькие отростки, называемые лапками, просто исчезают из видимости человека, не обладающего супер-зрением.

         Но только сейчас я вдруг поняла сколько унесло с собой время. Совсем другие мысли, чувства, переживания. Совсем другие заботы, стремления, цели. Сколько умерло эмоций, едва оживших почти год назад и снова исчезнувших из моей жизни.

        14 марта 2010 - наверное, единственный день в моей жизни, когда я вдруг почувствовала себя самым счастливым человеком на этой планете да и во всей вселенной, с расчётом того, что где-то там тоже может быть жизнь. Но только день.

        Пресвятой баланс. Баланс, поддерживаемый неосязаемым мирозданием. И правильно. Чтобы жить, надо бороться, постоянно сражаться за крупицы, секунды счастья, которого для эффективности системы надо давать коснуться лишь кончиками пальцев… не более.

       На следующей день в свой день рождения один человечек позволил себе плакать. Не от счастья. Просто душевных сил больше не хватало, чтобы в ответ на стандартные пожелания здоровья, самым близким признаваться, что подтвердился страшный диагноз.

       Течение времени ни в одной жизни не пошло, ничего не унесся с собой. Многое изменилось. Что-то к кому-то вернулось, кто-то вернулся к чему-то сам. А что-то нам совсем не подвластно, и, наверно, не вернётся никогда.

     Увидела бы себя сегодняшнюю год назад, испугалась бы и убежала куда-нибудь подальше. Ещё бы и в вдогонку крикнула бы странному клону, чтобы тоже бежал. Куда? Не знаю, главное, чтобы не за мной.
   Но сейчас вот такая, какая есть, и во мне точно есть что-то, что я бы могла так и не приобрести, не выработать в себе без определённого стечения обстоятельств. За это спасибо, спасибо...    

 

   Жил-жил себе человечек. Боролся со всякими невзгодами, продирал глаза, когда очень-очень хотелось спать, не поддавался сильнейшему желанию не вылезать из-под тёпленького одеяльца и, даже когда все вокруг были сражены грозным вирусом гриппа, он продолжал бороться и жить полноценной жизнью.

   Но тут всемирный заговор: ледяная остановка на семи ветрах, 40 минут полного отсутствия как маршруток, так и автобусов нужных номеров, пара назойливых таксистов-Джигитов, очень жаждущих отвезти тебя на своём Джигули куда-нибудь погреться, а, если нет, то хоть на край света за скромную плату, и, в конце концов полное отсутствие сил ждать заказного такси.

     Итог:    обмороженные в хлам лапки - 2 полных комплекта;

                   триумфальное падение с тройным пируэтом уже на льду - одын штук, как сказал     бы смотрящий на всё это таксист-джигит;

                   ссадины и ушибы - … количество не определено;

                    t  = 38, 38,5, 39, 39,5, 38,5… - мечущаяся в непонятках;

                    миллионы дней дурацкого кашля.

   Сумма = полное уныние, невозможность лежать и болеть, а следовательно пребывание в местах обитания ни в чём не повинных homo sapiens злостного бациллоносителя.

 

Болезнь разума


Моменты в жизни, которые никак не забыть. Их не стереть из памяти, не вырезать из сердца, да и из мыслей их не прогнать никогда. Они греют душу, когда на улице совсем холодно, когда пальцы промерзают до костей, они обвевают их тёплым дыханием весны, а когда небеса не могут больше держать в себе свои слёзы, проливной дождь рисует нам на окнах картины былых путешествий.

Кто они, эти невидимые духи, странники, идущие слева, дабы не препятствовать правильной дороге? И почему мы столь сильно к ним привязаны, что порой не в силах противостоять той силе, которая влечёт нас за ними, закрыв глаза, лишивши воли, но разрешив нам чувствовать, что слишком слабы и в этом наша вина.

Последние минуты. Я знала, больше я его не увижу. В молчании, мы оба думали, что так нам будет лучше, но в те секунды жила ещё надежда, что один из нас удержит стремительно несущиеся в противоположные стороны концы только что лопнувшей связующей нити. Он сам положил мой чемодан в такси, и в тот момент мне больше всего на свете не хотелось садиться в машину. Прощальный взгляд в лобовое стекло. Пронзительный всепоглощающий крик  в том особенном месте в груди, где-то рядом с сердцем, в котором совсем недавно ещё было нечто тёплое, а теперь долгое время будет царить пустота. В Ростове было холодно. Я специально села на заднее сидение автомобиля и плотнее прижалась к окну. Я знала, что позволю себе заплакать, впервые за несколько лет, тихо, без истерики и всхлипов, так, чтобы даже приближающаяся осень не узнала о моей слабости. В тот день мы потеряли друг друга навсегда.

Слёзы. Я помню эти слёзы совсем маленькой девочки в ситцевой ночной рубашке. Ещё совсем темно, но природа, кажется, уже знает, что близок рассвет. Малышку поставили на подоконник, думая, что если она будет ещё пару минут видеть свою мать, ей станет легче. На улице ни души, но вот тьму разрезали два жёлтых огонька, и к дому подъехала незнакомая машина. Она видела, как её мама вышла из подъезда, погрузила свои вещи в багажник и быстро скрылась за дверцей с маленьким чёрным окошком, через которое её уже было не разглядеть. А девочка ждала, что она вдруг передумает, остановится, снова зайдёт в подъезд и … или хотя бы поднимет на прощание взгляд в сторону единственного окна с зажжённым светом. Она не знала, как долго ей придётся быть одной, ей было очень страшно, так, как за её короткую жизнь не было ещё ни разу.

Воспоминания. Они всегда рядом, порой труднодоступны, но бесконечно желанны, порой приносят такую боль, что ты готов умолять о том, чтобы от них избавили, вот только кого? Тоска от того, что не можешь воскресить извечный запах, который ты с жадностью втягивал, уткнувшись носом в воротничок рубашки того, кого давно уже нет в живых. Сны, сюжет которых, ты старательно пытаешься забыть, проснувшись, а суть не хочешь даже понимать, но осознание причины врывается в твой разум даже через закрытые двери.

Всё это всегда будет жить с нами, наполнять наше существование, это необходимо, чтобы чувствовать и в дальнейшем мыслить, принимать тяжёлые решения, ошибаться, но побеждать. Ведь тот, кому не было неимоверно тяжело, ещё не научился жить.


Зима и ледовые забеги

 

   Вот, вот это уже зима. Сугробы по колено, гололёд, а соответственно полёты с приземлением в лучшем случае на пятую точку, а в худшем (как говорится, проверено на себе) носом в чуть заледеневший сугроб.

    А ещё зима – это пора катания на коньках. И, хотя в прошлом году это никак не помешало нам посещать его вплоть до мая, в новом хотелось всё-таки начать не с него же. Однако злобные ледовые катки были отчаянно настроены против нас. Более того, мироздание не пошло мне на встречу даже тогда, когда я на последние серебряные купила себе свои первые, новенькие, сияющие беленькие конёчки. Но нет же, из раза в раз во дворце спорта вместо блестящего гладкого льда нас подстерегали то женский гандбол, то мужской хоккей, то вообще всемирное собрание распространителей амвея и сотен тех, кто ещё не вступил в эту секту (но, почему-то мне кажется, спаслись не многие).

    Итак, уже в полном отчаянии и при полном отсутствии всякой надежды, мы устремились в сторону знакомого нам с лета озера (ту часть, где я в одиночку устремлялась напрямик сквозь кладбище, потом мимо общежития для алкашей, на высоченный холм, ещё один и ещё, на автобусе, пешком, на ещё одном, и опять пешком, я пропущу).  

     Наконец, прогулявшись по зимней роще, мы достигли заветного места. И, о чудо: тишь да замёрзшая озёрная гладь, плюс ещё и расчищенная кем-то очень хорошим площадка для катания. Никого, только лишь прекрасная природа и ощущение, будто город с его суетой где-то недостижимо далеко.

    Ох, я такого никогда не испытывала. Летишь навстречу ветру, лёд гладкий-гладкий, озеро окаймлено деревьями, припорошенными снегом, и на душе легко, впервые за долгое время.

    Но тут, видимо настал час «озёрного катания» и начали подтягиваться люди: заботливые родители, с трепетом следящие за тем, как носится по льду их немного неуклюжее чадо, просто пары и даже большие семейные коалиции, прибывшие в составе трёх поколений, да ещё и с друзьями, полностью экипированные, с летними пластиковыми стульями, пледами и лопатами для расширения площадки для катания. Но это совсем не помешало, а стало даже веселее. Лопата переходила из рук в руки всех катающихся, как, впрочем, и стулья. А в небе кружил управляемый с берега большой вертолёт сложной конструкции, и благодаря своим наземным пилотам совершал головокружительные манёвры.

    У всех на лицах была такая радость, такое оживление, особенно, когда зимнее солнце вдруг озаряло озеро. И, наблюдая за этим, становилось так тепло, несмотря на минусовую температуру и холодный ветер. Вот оно, самое лучшее лекарство от тоски и уныния.

   Так что всем советую: коньки в зубы и на ближайшее озеро, а если нет такового, то на самое дальнее, ещё и успеете вдоволь нагуляться.

 

Просторы темноты

 

" … бессонная ночь - это не просто ночь, когда ты не спал. Это не ночь, когда ты веселился, выпивал чего-то, искал, надеялся или реализовывал свои ночные поиски и надежды. Это не ночь, проведённая в беседах, в спорах или глубоких и существенных разговорах с близким и дорогим другом. Это не ночь любви. Это не ночь семейных раздоров. Это не ночь у постели больного…

    Бессонная ночь - это просто одинокая ночь без сна."

                                               

                                                                                                                Евгений Гришковец, "Асфальт".

 

     Это длилось очень долго. Эта пустота, эта беспросветная тьма. А включать свет было ещё страшнее. За окном звуки, происхождение которых трудно наверняка определить. Если прислушаться, то можно уловить, как чуть слышно дышит не столь отдалённая река. Зиме предвещали быть очень холодной, однако температура ещё ни разу не опускалась ниже минус десяти, и она не покрылась даже тоненькой корочкой. Мне нравится слышать её течение, знать, что она жива, что у неё есть силы бороться с пронизывающими насквозь грядущими холодами. 

    На часах 03.45. На душе как-то тревожно. Мне страшно. Окно распахнуто настежь, но без шёпота ветра я не могу. Окно распахнуто настежь, а воздуха всё равно не хватает.

    Ночь без сна. В немом молчании столько мыслей, столько чувств, переживаний. Когда разум вдруг понимает, не сообщая при этом нам, что необходимо провести это время наедине с самим собой, вдали от суеты огромного мира, в то время, пока большинство людей видит сны? Это происходит редко, наверное, когда чаша находится на грани того, чтобы обрушить за свои пределы всё то, что тревожит, всё то, на что свою реакцию страшно было показать, и не осмыслив случившегося, мы забили в себе все эмоции, затолкали поглубже. Но отпечаток остался… и тяжело с ним идти дальше  по утоптанной дорожке, не решаясь сменить направление.

     Почему мне не спалось именно в эту ночь? Наверное где-то там решили, что вот он день, когда мне это необходимо. А я не против. Многое вспомнилось, многое было понято, и удивительно, почему мне не открылось это раньше, ведь сейчас кажется совершенно очевидным.

     Но самые сильные чувства волной накрывают в конце. Чувства, наверное, для меня наиболее сильные за близких, а порой даже за практически незнакомых людей. Обида за несправедливость, тоска от одиночества, когда вроде бы вокруг семья, боль за того, кто отдаёт себя без остатка, кто любит или убеждённо верит в то, что любит, а его предают за спиной. А ещё тяжелее, когда твои самые родные открыто признают, что это нормально, что каждый должен искать, где получше. И так невыносимо, когда рушится то доверие, которое ты буквально заставлял себя выстраивать, ломая себя изнутри.

     Вдруг стало невыносимо, навалившиеся мысли стали душить. Спасибо Человеку, подарившему мне музыку, собираемую и хранимую им годами, ту, которой он дорожил, которую берёг, силу которой ощущал, как ощущала её в ту ночь и я. Тогда она была просто необходима. Спасибо.

 

Latest Month

September 2013
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Katy Towell